Кармилла [сборник] - Джозеф Шеридан Ле Фаню
Кармилла со скучающим видом оперлась на ладонь. Мы с мадам затаили дыхание.
— Итак, вопрос вот какой: не замечалось ли за вами хождения во сне?
— Нет, с детства со мной такого не было.
— Но в детстве вы ходили во сне?
— Да, случалось. Моя няня рассказывала мне об этом.
Отец улыбнулся и кивнул.
— Полагаю, произошло следующее: вы встали во сне, отперли дверь, но не оставили ключ в замке, как обычно, а взяли его с собой и закрыли снаружи. Затем вытащили ключ и ушли с ним в одну из двадцати пяти комнат на этом этаже, а может быть, поднялись на этаж выше или спустились по лестнице. В нашем замке столько комнат и кладовых, так много массивной мебели и громоздкой рухляди, что для тщательного осмотра потребуется не меньше недели. Понимаете, что я имею в виду?
— Понимаю, но не совсем, — ответила она.
— Папа, но как ты объяснишь, почему Кармилла очнулась на диване в гардеробной, которую мы ранее столь тщательно обыскали?
— Она вернулась туда уже после ваших поисков, будучи все еще во сне, а затем внезапно пробудилась. Увидела, что лежит в гардеробной. Желал бы я, чтобы все тайны объяснялись так легко, как твоя загадочная история, Кармилла, — со смехом закончил отец. — Итак, мы можем поздравить себя, что нашли этому происшествию вполне естественное объяснение. Очевидно, что отравители, взломщики, разбойники и ведьмы здесь совершенно ни при чем, и вам, Кармилла, как и всем остальным, нет повода тревожиться о своей безопасности.
Кармилла была прелестна. Кожа ее сияла. Красоту подчеркивала грациозная томность, присущая только ей. Отец, судя по всему, сравнил про себя ее пышущий здоровьем облик с моим и вздохнул:
— Кажется, моя бедная Лора выглядит не так, как обычно.
Итак, наши тревоги счастливо закончились, и Кармилла вернулась к своим друзьям.
IX. Доктор
Кармилла и слышать не желала о том, чтобы в комнате ее оставалась служанка. Тогда отец нашел выход из положения: горничная должна была спать в коридоре у дверей и в случае повторной ночной прогулки задержать юную леди на пороге.
Ночь прошла спокойно. Рано утром приехал доктор: отец, не сказав ни слова, вызвал его, чтобы он осмотрел меня.
Мадам прошла со мной в библиотеку, где уже ждал доктор. Я о нем рассказывала прежде: пожилой невысокий мужчина с белым париком и в очках. Мы стояли напротив друг друга в нише одного из окон.
Я все подробно рассказала ему, и, слушая меня, он становился все мрачнее и мрачнее. Когда я закончила свое повествование, он прислонился к стене, всматриваясь в мое лицо. В его глазах проглядывался неподдельный интерес с долей ужаса.
После минутного раздумья он спросил мадам Перродон, можно ли увидеть моего отца.
За ним тотчас же послали. Войдя в библиотеку, отец с улыбкой произнес:
— Осмелюсь предположить, доктор, вы сейчас спросите, зачем я, старый дурак, заставил вас приехать сюда? Очень надеюсь это услышать.
Однако при виде мрачного выражения лица доктора улыбка отца мгновенно померкла. Доктор подозвал его к себе, и они удалились в ту нишу, где мы только что разговаривали.
Они о чем-то серьезно и жарко спорили. Библиотека у нас большая, и мы с мадам Перродон, сгорая от любопытства, ждали в дальнем конце помещения. Мы не могли разобрать ни слова, потому что говорили они тихо, к тому же толстая стена глубокой ниши полностью скрывала доктора из виду и приглушала голоса. Видно было носок отцовской туфли и иногда плечо и руку, когда он что-то горячо доказывал.
Через некоторое время отец выглянул к нам. Он был взволнован и бледен.
— Лора, дорогая, подойди к нам на минуту. Мадам, вы можете идти, доктор считает, что вас пока не стоит беспокоить нашими разговорами.
Я подошла, впервые испытывая беспокойство, ведь ранее, несмотря на слабость, я не чувствовала себя больной. По всеобщему мнению, нет ничего проще, чем собраться с силами — они появятся откуда ни возьмись, стоит только захотеть.
Отец протянул мне руку, не сводя глаз с доктора, и произнес:
— Все это, несомненно, весьма странно. Я толком ничего не понимаю. Лора, дорогая, подойди ближе к доктору Шпильсбергу и постарайся в точности ответить на его вопросы.
— Вы упоминали, что в ночь, когда вам впервые приснился кошмар, вы испытали острую боль, словно в шею вонзились две иглы. Ощущается ли еще в том месте какая-то болезненность?
— Нет, ничего не болит, — ответила я.
— Можете показать, где именно возникло ощущение?
— Вот здесь, чуть ниже горла, — я притронулась пальцами к верху утреннего платья, закрывающему место, о котором мы говорили.
— Теперь вы сможете сами во всем убедиться, — сказал доктор. — Не возражаете, если отец немного опустит ворот. Необходимо подтвердить симптомы заболевания, которым вы страдаете.
Я согласилась. Нужно было опустить воротник всего на дюйм или два. Отец побледнел.
— Господи помилуй! Так и есть! — воскликнул он.
— Теперь вы всё видите своими глазами, — с мрачным удовлетворением произнес доктор.
— Что там такое? — с тревогой спросила я. Мне стало не по себе.
— Ничего страшного, милая юная леди, всего лишь синячок величиной с подушечку вашего мизинца. А теперь, — доктор обратился к отцу, — вопрос в том, что нам следует предпринять?
— Мне что-то угрожает? — в сильном волнении пролепетала я.
— Уверяю, вы в безопасности, дорогая, — ответил он. — Я совершенно убежден, что вы поправитесь. Ваше здоровье начнет улучшаться немедленно. Скажите, пожалуйста, ощущение удушья исходит именно из этого места?
— Да, — ответила я.
— И… вспомните как можно точнее… Именно здесь возникает чувство, которое вы описали? Легкая дрожь, словно вы находитесь в прохладной воде и плывете против течения.
— Пожалуй, да, так и было.
— Ну что, вы видите? — доктор повернулся к отцу. — Могу я поговорить с мадам?
— Разумеется, — ответил отец.
Он позвал ее.
— Нашей милой Лоре сильно нездоровится, — обратился к ней доктор. — Надеюсь, никаких серьезных последствий не будет, однако необходимо срочно принять некоторые меры. Чуть позже я дам подробные указания, а сейчас, мадам, прошу вас ни на минуту не оставлять мисс Лору одну. Это пока единственная рекомендация. Ее необходимо соблюдать неукоснительно.
— Мадам, я знаю, что мы можем на вас положиться, — добавил
